До конца весенней сессии депутаты должны принять во втором чтении новый Лесной кодекс
Газета «Прямые инВЕСТИции» (Москва) о ситуации в российйском ЛПК

До конца весенней сессии депутаты должны принять во втором чтении новый Лесной кодекс. Документ весьма своевременный: несмотря на первое место в мире по запасам леса, наша лесопромышленность обеспечивает лишь 1, 2% ВВП.

Кто в лес, кто по дрова

Действующий Лесной кодекс (ЛК) был принят в 1997 году и во многом не соответствует сегодняшним экономическим реалиям, хотя в 2004-м и 2005 годах в него вносились существенные поправки. Отсутствие адекватного законодательства наряду с непродуманными властными решениями стали причиной глубочайшего кризиса, в котором, по словам председателя комитета Госдумы по природным ресурсам и природопользованию Натальи Комаровой, находится сегодня лесной сектор экономики. Около 56% лесозаготовительных и лесопильных предприятий убыточны, из них 70% - леспромхозы. Рентабельность наиболее благополучного целлюлозно-бумажного производства снизилась с 33% в 1999 году до 15% в 2005-м.

На мировом рынке Россия фактически полностью сдала свои позиции: в 1990 году на ее долю приходилось 10% общего объема заготовки древесины, сегодня - менее 3%. Доля производства бумаги и картона снизилась с 3, 6 до 1, 2%, пиломатериалов - с 15 до 4%. В целом за последние 15 лет доля России в мировой торговле лесной продукцией сократилась с 18% до чуть более 2%.

Инвестиционная привлекательность лесопромышленности крайне невелика: в 2005 году в отрасль было вложено 39 млрд. руб., что наполовину меньше необходимого для модернизации устаревшего морально и физически оборудования (износ основных фондов достигает 80%).

Необходимость обновления законодательства, которое позволит привлечь инвестиции, признана и лесозаготовителями, и лесопромышленниками, и организациями, занимающимися восстановлением, защитой и охраной лесов. Однако подготовленная Минэкономразвития новая редакция Лесного кодекса, принятая в первом чтении 22 апреля 2О05 года, не устроила никого, и ожесточенные дискуссии продолжались бы до сих пор, если бы не замечание президента, который на последнем совещании в Сыктывкаре настоятельно рекомендовал парламенту принять Лесной кодекс незамедлительно. Тем не менее и сейчас точно неизвестно, как будет выглядеть окончательный текст закона, несмотря на заявление представителей команды Грефа о том, что кодекс согласован на 90%.

Председатель подкомитета Госдумы по лесным ресурсам Владимир Крупчак считает, что если ЛК будет принят в предлагаемом сегодня варианте, это не решит проблему привлечения частных инвестиций, а лишь спровоцирует передел собственности в лесопромышленном комплексе, который и так страдает от корпоративных войн. Одна из главных причин, по мнению депутата, в там, что единственным механизмом передачи лесного фонда в аренду становится аукцион, в то время как сейчас предусмотрены три формы: аукцион для краткосрочной аренды [до одного года], конкурс и решение административных органов. При аукционе лесные угодья неизбежно попадут в руки финансовых спекулянтов, в том числе структур, специализирующихся на рейдерском захвате предприятий, а также фирм-однодневок. «Аукционный способ передачи лесных участков в аренду без обременения победителей инвестиционными, социальными и экологическими обязательствами приведет к разрушению сформированных по технологическому принципу российских лесопромышленных корпораций, лишит их лесосырьевой базы переработки», - уверен Владимир Крупчак, - «за этим последуют перебои в снабжении древесиной и банкротство перерабатывающих предприятий».

Чтобы избежать подобного сценария, в новом ЛК должен быть предусмотрен предаукционный квалификационный отбор участников, по итогам которого к состязанию в первую очередь будут допускаться лесопользователи, имеющие лесозаготовительные мощности и перерабатывающие производства. Последние восприняли эту идею неоднозначно - и хочется, и колется.

Например, один из совладельцев и председатель совета директоров ЗАО «Илим Палп Энтерпрайз» Захар Смушкин, выступая на совещании в Сыктывкаре за либеральную аукционную форму, назвал совершенно неприемлемым условие единовременного взноса во время аукциона всей суммы попенной платы (цена за лес на корню]. Сегодня лесные подати и арендная плата взимаются с лесопользователей в рассрочку - поквартально. По словам директора Института лесного хозяйства Дмитрия Петрова, то, что мы бросаемся из одной крайности в другую - от планового распределения лесосырьевых баз к исключительно аукционной форме, - только вредит отрасли.

Помимо порядка предоставления в аренду лесных участков, продолжается спор и относительно максимального срока аренды, который по действующему законодательству составляет 49 лет. При этом на практике более 60% лесных участков берутся в аренду на срок до года без ведения лесного хозяйства фирмами-однодневками, действующими по принципу: вырубил ценные породы, отправил необработанный лес на экспорт и ушел с участка, ничего не сделав для лесовосстановления. Это стало аргументом разработчиков нового кодекса в пользу продления максимального срока аренды лесного фонда до 99 лет. По логике, на такой длительный период скорее придет рачительный хозяин, который будет беречь лес. По мнению Натальи Комаровой, положение о 99-летнем сроке аренды является весьма спорным. Это снова крайность и по сути, как считают некоторые эксперты, завуалированная форма передачи лесного фонда в частную собственность, а значит, опять бесконтрольность, которая ведет к бесхозяйственности. Кстати, проект закона, принятый в первом чтении, разрешал после 15 лет аренды переход лесного участка в собственность арендатора. Академик Российской академии сельскохозяйственных наук Николай Моисеев считает ошибочным замыкаться на одном варианте, не учитывая опыт других стран: «Например, канадцы иронизируют по поводу 99 лет, заявляя, что никогда бы на это не пошли. Они полагают, что оптимальным является 25-летняя аренда с возможностью пролонгации в случае добросовестного выполнения арендатором взятых на себя обязательств».

Острота вопроса о сроке и порядке предоставления леса в аренду вызвана тем, что от его решения зависит, какой базовый принцип будет положен в основу главного Лесного закона. Правительственные чиновники рассматривают лес исключительно как товар и, соответственно, стараются сделать Лесной кодекс документом, регламентирующим порядок и условия реализации этого товара на рынке.

Так, министр природных ресурсов Юрий Трутнев недавно заявил: «Лесное хозяйство является обеспечивающей отраслью для последующей переработки леса и его экспорта». Весьма откровенное признание, если учесть, что в действующем Лесном кодексе первой целью ведения лесного хозяйства названо, дословно: «сохранение и усиление средообразующих, водоохранных, защитных, санитарно-гигиенических, оздоровительных и иных полезных природных свойств лесов в интересах охраны здоровья человека».

На те же грабли

Впрочем, новизной этот подход не отличается, советское руководство понимало лесное хозяйство так же, только теперь интересы государства заменены интересами частного бизнеса. Правда, в XXI веке подобное отношение к лесу является анахронизмом, поскольку весь мир лесной фонд бережет как зеницу ока, наученный горьким опытом прошлого столетия. К началу XX века несовершенство законодательства и бесконтрольность собственников привели к тому, что, например, в Англии и Германии было вырублено 95% лесов, в Италии, Франции, Испании и других странах Европы - 85-90%. Понадобились десятилетия жесткой лесной политики для восстановления ресурса.Как отметила начальник отдела сохранения биоразнообразия и лесных ресурсов Минприроды Башкирии Зухра Латыпова, хотя это и возобновляемый ресурс, но сам по себе продуктивный лес не растет, а для того чтобы вырастить дерево из семечка, нужно минимум 60 лет - это целая человеческая жизнь.

Россия же, кажется, вознамерилась уже который раз пойти по тому же пути, игнорируя факт, что лесистость европейской части страны и без того сократилась после варварских рубок 1950-1960-х годов. «Породный состав лесонасаждений - это низкорослые порослевые дубравы, березняки, мелкий осинник, - говорит Николай Моисеев, - давно известно, что русский лес - на Севере. А здесь - инвалид с клюкой, которого надо лечить». Но и в более труднодоступных регионах, на Севере, в Сибири полностью вырублены хвойные леса вдоль магистральных дорог, что нанесло серьезный ущерб экологии.

Владимир Крупчак среди ухудшений в структуре лесов отметил сокращение в полтора раза доли самой ценной в промышленном отношении породы - сосны: «Кроме того, в южных регионах более чем на 20% снизилась доля еловых лесов, происходит их замена лиственными породами». Древостой мягколиственных пород требуют глубокой переработки, мощностей по которой у нас очень мало. Причем не следует забывать, что перестойный лес наносит вред всей экосистеме - это мертвый лес, потому что мягколиственные породы быстро начинают гнить (например, осина - с 30 лет). Решать эту проблему правительство собирается довольно своеобразно. Так, Минприроды предлагает отказаться от избыточных, по мнению чиновников, ограничений лесопользования, для чего пересмотреть существующую классификацию лесов и отменить деление их на категории. Сейчас весь лесной фонд разделен на три группы, в каждой из которых определены категории защитности, в зависимости от которых разрешаются или запрещаются рубки. Сегодня на 58% из 776 млн. га общей площади лесных земель заготовка древесины запрещена.

Если оригинальное предложение Минприроды будет закреплено в новом ЛК, площадь лесов эксплуатационного значения увеличится до 500 млн. га. Это лоббирование интересов прежде всего экспортеров необработанного леса, которые испытывают нехватку доступных в транспортном отношении хвойных пород, востребованных на мировом рынке. Кроме того, будет закреплена возможность индивидуального строительства в лесах первой группы, многие из которых окружают города и выполняют защитные функции.

Ну, а для того чтобы лес все же не гнил на корню, Минпромэнерго предлагает при господдержке построить ряд целлюлозно-бумажных комбинатов, распределив их по богатым лесом регионам. Однако против этого резко выступают представители действующих перерабатывающих предприятий, многие из которых находятся на пороге банкротства из-за отсутствия денег на обновление оборудования.

Директор по развитию ОАО «Архангельский ЦБК» Наталья Пинегина считает, что министерство преследует узковедомственные интересы, предлагая затратное строительство с нуля, в то время как модернизация имеющихся производственных мощностей позволит достичь тех же целей гораздо меньшими средствами. Владимир Крупчак согласен с тем, что вначале необходимо выявить точки роста среди действующих предприятий и обеспечить на их базе развитие глубокой переработки древесины: «Лишь после этого следует планировать строительство крупных целлюлозно-бумажных комбинатов, причем обязательно с учетом емкости рыночных ниш, в которых они смогут потеснить зарубежных конкурентов». Но это непросто, так как рынок уже захвачен иностранцами - только лесобумажной продукции Россия импортирует ежегодно на $3 млрд. А ввозит в эти страны сырье - необработанный (круглый) лес, доля которого в структуре лесного экспорта составляет 30% и еще 20% - пиломатериалы, причем российская лесопродукция реализуется по ценам, значительно ниже мировых: ежегодная валютная выручка от ее экспорта $8, 5 млн. (для сравнения: Канада - $24 млрд., Финляндия, Швеция и Германия - $10 млрд.).

Дорогу лесным баронам!

Представляется очевидным, что, экспортируя ежегодно около 50 млн. кубометров леса в необработанном виде, мы дотируем производство переработки в сопредельных государствах. Причем, если проанализировать экономическую политику в этом секторе, складывается впечатление, что именно такая цель и ставилась. Таможенные пошлины на вывоз необработанной древесины у нас самые низкие в мире (в Китае, например, такой экспорт вообще запрещен). Лишь с апреля этого года в полтора раза повышена ставка на экспорт круглого леса - до 6, 5%, но не менее 4 евро, а с 1 июля 2007 года обещано 10% и не менее 6 евро. Учитывая высокую рентабельность экспорта, такие пошлины не являются запретительными и эффекта не дадут.

В конце марта 2005 года вышло постановление правительства, отменившее импортные пошлины на некоторые виды технологического оборудования, при этом 10О позиций из перечня касаются лесной промышленности. Однако, по мнению и.о. директора департамента лесопромышленного комплекса администрации Архангельской области Юрия Трубима, обнуление ставок коснулось не всех необходимых ЛПК видов оборудования, в частности пошлина на харвестеры осталась на уровне 5%, на форвардеры - 10%. Здесь должен быть комплексный подход, иначе теряется смысл предоставляемой льготы.

И, конечно, одних таможенно-тарифных мер для стимулирования производства глубокой переработки недостаточно. Захар Смушкин обозначил позицию бизнеса так: «Мы должны производить только ту продукцию, которую сможем реализовать на рынке. Между тем у нас потребление целлюлозно-бумажной продукции на душу населения составляет 18 кг, а в США, например, 230 кг». Поэтому, хотя за последние пять лет емкость внутреннего рынка увеличилась в полтора раза, российские ЦБК картон, целлюлозу, пиломатериалы, фанеру пока в основном экспортируют, и эта несмотря на препоны со стороны государства, которое почему-то установило пошлины в 5-10% на вывоз продукции глубокой переработки.

Правда, в апреле глава Минпромэнерго объявил, что в ближайшее время ставки будут обнулены. Но, скорее всего, слишком поздно. Как отметил гендиректор ОАО «Монди Бизнес Пейпа Сыктывкарский ЛПК» Ринат Старков, на мировом рынке белой бумаги сегодня высочайшая конкуренция, причем уже не ценовая: «Ставится вопрос о сертификации лесной продукции, выясняется, с помощью какой технологии - с использованием хлора или без - производилась отбелка». У нас же сертифицируется менее 1 % лесного фонда.

Эта проблема скоро коснется всех экспортеров, так как 75% круглого леса, 40% пиломатериалов, 30% целлюлозы поступает на рынки Европы, США и Японии, которые объявили, что через пять лет сертифицированная лесная продукция будет составлять не менее 50% всего объема рынка. В России же главным препятствием для развития добровольной сертификации леса является совершенно фантастическое количество незаконных рубок.

По данным Фонда дикой природы, 35% всей древесины, заготовленной в европейской части, и более 50% - на Дальнем Востоке и Кавказе, имеет незаконное происхождение. Замруководителя Федерального агентства по лесному хозяйству Михаил Гиряев говорит о 19 млн. кубометров незаконного объема заготовки и нелегального оборота древесины в год, а ежегодные потери оценивает более чем в 5 млрд. руб. Хотя, по мнению многих специалистов, большая часть незаконных рубок не попадает в официальные сводки, поскольку не стало учета.

Дело в том, что в результате административной реформы 2004 года была разрушена сложившаяся структура лесного сектора, который состоит из двух сфер - лесного хозяйства и лесной промышленности, находящихся в тесной взаимозависимости, в том числе с точки зрения эффективности. Функции управления были распределены между разными ведомствами, причем весьма прихотливо. Например, штат лесной охраны оказался в ведении Федерального агентства лесного хозяйства [Рослесхоза], а обязанности охраны передали Росприроднадзору. В итоге леса, например, Дальнего Востока от незаконных рубок и пожаров оберегают всего шесть инспекторов.

По мнению большинства специалистов, лесную охрану следует вернуть местным органам управления лесами. Как отметил Николай Моисеев, нельзя вырывать контроль из управления: «Надзорная служба, даже будучи сформирована, никогда не дойдет до оперативного управления, а без этого никакого настоящего контроля в лесах вообще не будет». Эта реформа прошла в рамках передачи федеральному Центру всех полномочий по распоряжению лесами, а с 1 января 2005 года Рослесхозу было отдано право установления ставок платежей за все виды лесопользования (ранее это делали субъекты РФ с учетом региональных особенностей]. Владимир Крупчак подвел итог столь блестящей операции: «Приходится признать - лесной сектор сегодня практически неуправляем».

Эти ошибки начали исправлять. С прошлого года в ведение субъектов Федерации вернули сельские леса, в общей сложности составляющие 4% фонда, а с 1 января 2007 года регионам возвращают право владения, пользования и распоряжения почти всеми лесными территориями, за исключением заповедников, а также функции по охране, защите и воспроизводству лесного фонда. Но наша любовь к крайностям проявилась и здесь - Центр полностью освободил себя от ответственности за сохранность леса, возложив на регионы обязанности защищать «зеленое море» от болезней, пожаров, браконьерских рубок, а также обеспечивать лесоустройство и воспроизводство, при этом, не желая повторения «парада суверенитетов», финансовый контроль оставил за собой.

Хотя с 2007 года регионы вновь станут определять ставки лесных податей, все налоги сначала поступят в федеральный бюджет, а затем будут распределяться по регионам в виде субвенций. Сточки зрения здравого смысла - абсурд. «Зачем отправлять в федеральный бюджет средства от попенной платы, которые должны идти на воспроизводство ресурса? Они должны оставаться местным органам управления лесами», - убеждена Зухра Латыпова. Не говоря о том, что этот механизм неповоротлив и неэффективен, объем субвенций не покрывает всех расходов. На совещании в Сыктывкаре с участием президента глава Республики Коми Владимир Торлопов привел конкретные цифры: «В 2007 году на управление лесным хозяйством планируется поступление 135 млн. руб. субвенций (на уровне 2006 года], а затраты на поддержание лесного хозяйства составляют 330 млн. руб. Разница в 195 млн. руб. восполняется за счет ведения хозяйственной деятельности лесхозов, которая с 2007 года запрещена». Альтернатива у регионов простая - или по стране будут полыхать лесные пожары, или местным властям придется брать недостающую сумму у крупных компаний, попадая от них в зависимость.

Возможно, такой сценарий Центр устраивает, учитывая открытое лоббирование интересов мощных финансово-промышленных групп, стремящихся захватить лесной рынок. Государство даже расчистило дорогу лесным олигархам, запретив с 2007 года лесхозам - государственным учреждениям - заниматься лесозаготовкой и переработкой древесины. По мнению Зухры Латыповой, это несправедливо, поскольку лесхозы - не органы управления, а специализированные организации, ведущие лесное хозяйство, занимающиеся лесовосстановлением: «Если крестьянин сам ведет свое хозяйство и получает урожай, почему в лесном хозяйстве выращивает леса один, а получает доход другой - частный лесопользователь?» Тем более что, в отличие от последнего, лесхозы могут направлять прибыль лишь на уставные цели - тушение лесных пожаров, строительство лесных дорог и т.п. Однако у лесхозов мало шансов вернуть себе право вести хозяйственную деятельность - государство считает, что они давно не занимаются лесовосстановлением и контролем за лесопользователями. А с точки зрения бизнеса, это - недобросовестные конкуренты, под видом санитарных рубок уничтожающие лучшие участки. Доля правды есть в каждом мнении, вопрос в том, не впадает ли государство в очередную крайность, полностью уходя с лесного рынка.

Сегодня в мире две трети бумажной продукции выпускают крупные транснациональные корпорации. По словам Натальи Пинегиной, эти структуры наиболее эффективны, так как осуществляют весь комплекс работ - от селекции семян до выращивания саженцев, а также обеспечивают охрану леса и здоровые лесонасаждения. По ее мнению, государство должно поддерживать крупные корпорации, предоставляя им обширные лесные территории, но под инвестиционные проекты и обязательство финансировать создание инфраструктуры и социальных объектов. Владимир Крупчак полагает, что и проблему убыточных леспромхозов можно решить, стимулируя их интеграцию с крупными перерабатывающими предприятиями - что отчасти уже происходит. Однако даже если будет создан новый класс лесопользователей на базе комплексных предприятий, сочетающих лесозаготовку и ведение лесного хозяйства, полагает Дмитрий Петров, это не приведет к быстрому выходу из кризиса и все равно потребуется участие государства в лесных отношениях. Наталья Комарова сомневается в том, что общество одобрит создание лесной олигархии: «Поддерживая вертикальноинтегрированные компании, мы создаем законные экономические основания, чтобы лесозаготовки и дальше оставались убыточными, доходы будут аккумулироваться наверху, там, где акционеры, а не там, где нанятые работники. Как бы эти меры не привели к обратному эффекту».

Наталья Комарова убеждена: лес - это и достояние людей, и наше богатство; соблюдение баланса - главное, что должны обеспечить любые принимаемые решения.

По данным ООН, Россия является мировым лидером по площади лесов (22% мировых ресурсов), а по лесам бореальной (40-60° северной широты) и умеренной зон - абсолютным монополистом (около 50%). Сегодня ежегодно заготавливается 130 млн. куб. м, из которого производится продукция в сумме около $10 млрд. Расчетная лесосека используется на 18-23%. По прогнозам, к 2020 году потребность на мировом рынке в деловой древесине возрастет на 300 млн. куб. м, и леса России - единственный источник, который может покрыть эту потребность. Потенциальный объем лесопользования в России более 550 млн. куб. м в год, что позволяет выпускать продукцию в объеме $100-120 миллиардов.

Источник: обзор прессы на lesprom.ru
09.06.2006